Андрей ИОНИН,

независимый эксперт

Прошлое: 1957 – 1991 гг.

До начала 90-х годов XX века история космической деятельности была отмечена острым соперничеством СССР и США. На первом этапе успехи в космосе имели в основном политическое значение и были призваны подтвердить превосходство той или иной общественно-экономической формации. Однако в дальнейшем значение космического пространства стало определяться прежде всего его ролью в информационном обеспечении военной деятельности. Позднее определилась и коммерческая составляющая, связанная с созданием космических систем связи и передачи телевизионного сигнала.

История космического сотрудничества СССР и США гораздо скромнее. Здесь можно вспомнить только совместную пилотируемую программу «Союз – Аполлон», имевшую место в 1975 г., и участие в соглашениях о мирном использовании космического пространства и недопущении развертывания ударных космических систем.

К началу 1990-х годов СССР и США обладали следующим потенциалом в области использования космического пространства:

• у обоих государств имелся парк отработанных ракет-носителей (РН) всех классов грузоподъемности от «легких» до «тяжелых». При этом за год СССР проводил пусков почти в 2 раза больше, чем США. Кроме того, в 1980-х гг. СССР удалось создать и дважды – 15 мая 1987 г. и 15 ноября 1988 г. – успешно испытать «сверхтяжелый» носитель Энергия, способный выводить на орбиту грузы массой более 80 т. Самые мощные на тот период, да и сейчас, американские РН – Titan 4 и Space Shuttle (в отсеке корабля) выводили почти в четыре раза меньше. Новый носитель мог стать основой либо для сверхэффективных военных систем, либо для дальних пилотируемых полетов – к Луне и Марсу;

• оба государства имели технологии производства и эксплуатации космических аппаратов (КА) военного и гражданского назначения всего на тот момент существовавшего целевого спектра. Однако вследствие общего отставания СССР в области высоких технологий, в первую очередь электронной, надежность и эффективность советских спутников была ниже – это, кстати, и объясняло более высокую частоту советских космических запусков;

• оба государства имели опыт пилотируемых полетов и строительства долговременных обитаемых станций, но здесь перевес был полностью на стороне СССР. Так, США за все время построили и запустили только одну станцию – Skylab, летавшую на орбите в 1973–1974 гг., максимальное время пребывания на ней американского астронавта составило 84 дня, длительность же орбитальных полетов кораблей Space Shuttle не превышала двух недель. Советский Союз, напротив, с начала 1970-х гг. практически постоянно располагал орбитальной станцией со сменяемым экипажем, имел опыт ее долговременной эксплуатации, в т.ч. и ремонтных работ, продолжительность работы экипажей доходила до года;

• оба государства имели развитую сеть предприятий космической промышленности;

• обе стороны имели обширные и долговременные научные программы, в т.ч. связанные с исследованием различных объектов Солнечной системы.

Таким образом, к моменту распада Советского Союза стороны подошли при примерном паритете своих космических сил и возможностей.

Настоящее: 1992–2004 гг.

В начале 1990-х годов на волне демократической эйфории в России доминировали ожидания, что, перестав быть идеологическими антагонистами, Россия и США, как две ведущие космические державы, объединив свои знания, опыт и возможности, начнут на взаимовыгодных условиях совместно осваивать космическое пространство. Каким же стал реальный итог прошедших 13 лет? Состоялось ли сотрудничество России и США? В каких направлениях оно проводилось? Что сотрудничество принесло каждой из сторон? Было ли оно взаимовыгодным? Ответы на эти вопросы тем более важны, что от успехов в космосе зависит не только и не столько международный престиж страны, но и напрямую ее национальная безопасность.

Пилотируемая космонавтика и МКС

В 1993 г. Россия, США, ЕС, Канада и Япония подписали многостороннее соглашение о строительстве и последующей эксплуатации Международной космической станции (МКС). Плановый 15-летний период работы МКС был разбит на два этапа: первый (5 лет) отводился на сборку станции, второй (10 лет) на ее эксплуатацию. Экипаж станции на втором этапе должен был составить 10 человек, из них российская доля – 3 человека, т.е. не меньше, чем на российской станции Мир. Кроме того, Россия получала в пользование треть всех ресурсов МКС. При этом общая стоимость программы МКС планировалась в размере 99,5 млрд. долл., из них материальный вклад России – непосредственно орбитальными модулями, кораблями Союз и Прогресс, оценивался в 6,7 млрд. долл.¹ Таким образом, Россия, по сути, реализовывала имеющуюся у нее интеллектуальную собственность в области пилотируемой космонавтики за компенсацию в размере 26,5 млрд. долл. Это представлялось справедливым, учитывая колоссальный российский опыт, значительно превосходивший опыт всех остальных участников проекта вместе взятых.

Чувствительным моментом на этом фоне выглядело лишь неизбежное свертывание самостоятельной российской пилотируемой программы. Уже тогда было очевидно, что вести одновременно два проекта – МКС и Мир – Россия не в состоянии. Это и подтвердила дальнейшая судьба Мира, затопленного 23 марта 2001 г. Кроме того, информационные материалы по линии спецслужб опровергали официальное мнение о том, что участие в проекте МКС позволит России сохранить свои позиции в пилотируемой космонавтике. ²

В ходе реализации программы в нее вносилось множество изменений, что естественно для такого масштабного и сложного международного проекта. Но тренд определился сразу, сроки поползли «вправо», конфигурация стала меняться в сторону уменьшения и упрощения элементов МКС. По действующему сегодня графику этап сборки завершится только к 2010 г., т.е. займет не 5, а 11 из 15 лет, отведенных всему проекту (первый модуль МКС – российский ФГБ Заря, был запущен в ноябре 1998 г.). ³ С этого же момента экипаж МКС планируется увеличить до 6 человек, при этом на такое решение США согласились только под давлением Европы и Японии, поскольку при экипаже в 2–3 человека представители этих стран просто не попадают в его состав. ⁴ США, обнаружив перерасход средств по МКС, в одностороннем порядке «обнулили» свои обязательства по жилому модулю и кораблю CRV, призванному обеспечивать срочную эвакуацию с орбиты 7 членов экипажа.

Из-за недофинансирования и Россия не выполняет все принятые на себя обязательства по МКС: многоцелевой исследовательский модуль, создаваемый на основе заделов еще по станции Мир-2, стартует только в 2007 г. вместо первоначального срока – 2004 г., при этом необходимыми научными приборами он будет дооснащен позднее – только к 2009 г. ⁵ Полностью российский сегмент будет достроен не ранее 2011 г. ^6,7

В результате сейчас и еще многие годы в дальнейшем российские возможности на МКС будут меньше, чем на собственной станции Мир. Следовательно, в части МКС Россия не наращивает свой потенциал, а проедает его.

Средства выведения

В начале 1990-х гг. представлялось, что надежные и недорогие российские носители быстро завоюют рынок коммерческих запусков, потеснив в свободной конкурентной борьбе основных операторов рынка – европейский Arianespace и американские корпорации Boeing и Lockheed Martin. Однако самостоятельно решить эту задачу России не удалось, в том числе по причине того простого факта, что крупнейшие западные производители РН оказались или крупнейшими разработчиками коммерческих спутников, или были с ними тесно связаны многолетним партнерством. Сыграла свою роль и знаменитая, много раз обещанная к отмене, но до сих пор не отмененная «поправка Джексона-Веника».

Прорыв на рынок произошел лишь после появления совместных предприятий, конечно, с ведущим участием западных компаний, которые и стали осуществлять маркетинг российских носителей, в первую очередь тех из них, что были способны работать в наиболее прибыльном сегменте рынка по запуску спутников связи на геостационарную орбиту (ГСО). Россией и США было реализовано два проекта – по одному на каждую ведущую американскую космическую корпорацию.

Для маркетинга «тяжелого» российского носителя Протон была создана компания International Launch Services (ILS) , основная роль в которой принадлежит корпорации Lockheed Martin. Первый коммерческий пуск Протона состоялся в апреле 1996 г., с этого момента по конец 2004 г. в рамках проекта проведено 37 успешных пусков (при одном аварийном). Кроме того, в основном за счет средств, выделенных компанией ILS, была проведена модернизация исходного носителя в заменивший его в коммерческих запусках Протон-М. Этот носитель имеет новую, полностью российскую систему управления и улучшенные потребительские свойства: более высокие энергетические возможности и меньшие ошибки выведения. Более того, уже сейчас компания ILS имеет эксклюзивные права на коммерческое использование создаваемого в рамках госзаказа перспективного российского носителя Ангара 5, первый пуск которого состоится не ранее 2007 г. ⁸

Следует отметить, что, опираясь в значительной степени именно на относительно невысокую стоимость пуска российских Протонов, корпорация Lockheed Martin смогла за два года увеличить свою долю даже на переживающем падение спроса рынке запусков почти в три раза – с 24% до 70%.⁹ Такое развитие событий вынудило других космических операторов – Arianespace (а именно этой компании ранее принадлежало 50% рынка), Boeing и Mitsubishi Heavy Industries – заключить в 2003 г. соглашение о взаимопомощи при запуске коммерческих спутников.

Другим, крайне амбициозным, но и существенно более дорогим проектом стало создание силами вновь образованной совместной компании Морской старт (Sea Launch) , 40% в которой принадлежит корпорации Boeing, плавучего космодрома для запуска с экватора (наилучшее место для запуска на ГСО) российско-украинской РН Зенит-SL. Этот носитель представляет собой модернизацию еще советской РН Зенит, впервые стартовавшей с Байконура в апреле 1985 г. Первый коммерческий пуск с плавучей платформы Одиссей в рамках нового проекта состоялся в 1999 г., и с тех пор по 2005 г. выполнено 14 запусков (из них один аварийный). При этом первоначально планировалось 6–7 стартов в год. ¹⁰

В условиях кризиса и связанного с этим падения стоимости запусков компанией Морской старт было принято решение диверсифицировать риски и вернуться с носителем Зенит-SL на космодром Байконур. При этом важно, что новый проект, получивший наименование Наземный старт (Land Launch), вследствие разности широт точек старта, будет не конкурировать с первоначальным, а дополнять его, закрывая новый сегмент рынка по запуску на ГСО «малых» спутников связи. Маркетинг нового проекта на западном рынке, конечно, будет осуществлять та же компания Sea Launch.¹¹

Нельзя также не сказать и о программе использования российских ракетных двигателей на американских носителях. Речь идет об установке на первые ступени американских носителей Atlas 3 и Atlas 5, разработанных корпорацией Lockheed Martin, по многим оценкам, лучшего в мире кислородно-керосинового двигателя РД-180, созданного НПО «Энергомаш им. Глушко», – другие варианты этого двигателя используются на первых ступенях РН Зенит (РД-171) и РН семейства Ангара (РД-191). В соответствии с заключенным соглашением американская компания обязалась купить 101 двигатель. В настоящее время в США отправлен 21 двигатель, большая часть из которых уже успешно стартовала в космос. Вся программа рассчитана на 17–20 лет. ¹²

Разработка космических аппаратов

В этой области, где еще в советское время имело место значительное отставание от уровня США, никакого научно-технического сотрудничества не наблюдается, никаких совместных российско-американских предприятий по разработке и продвижению коммерческих КА российской сборки не создается. Таким образом, в этом секторе наблюдается ситуация, обратная положению на рынке запусков, хотя в обоих сегментах рынок контролируется одними и теми же игроками, в первую очередь американскими корпорациями Boeing и Lockheed Martin.

При этом важно, что развитие (получение, участие в разработке) именно этих технологий жизненно необходимо для российской космической отрасли и России в целом, поскольку именно они являются основой высокой эффективности и надежности будущих российских космических систем, в т.ч. военного назначения. Кроме того, именно совместные спутниковые проекты могли бы обеспечить выход отечественных предприятий на более прибыльный по сравнению с рынком запусков рынок изготовления КА. Для наглядности приведем пример запуска КА Amazonas в августе 2004 г. с помощью российской РН Протон-М, который обошелся заказчику в 49 млн. евро, в то время как стоимость самого аппарата, разработанного компанией Astrium, входящей в европейскую корпорацию EADS, составила 130 млн. евро.

Другим наглядным примером здесь может служить судьба российской глобальной навигационной системы ГЛОНАСС. Оставляя в стороне вопрос необходимости создания именно этой системы в нынешних российских условиях¹³, будем считать, что если политическое решение принято (утверждена единственная в рамках космической отрасли Федеральная целевая программа), то оно должно, безусловно, выполняться. Однако невысокая надежность КА (время работы российского навигационного спутника составляет 3 года и только в перспективе достигнет 7–10 лет, против 12–15 лет уже сейчас у американских КА Navstar) и низкий, но вполне соответствующий возможностям российского бюджета темп их запуска, не позволили до сегодняшнего дня развернуть систему до полного состава в 24 аппарата. По оценке руководства Роскосмоса, это произойдет не ранее 2009–2011 гг. (по ФЦП должно было быть в 2007 г.). ¹⁴ Все это означает, что после ввода в строй не позднее 2010 г. европейской системы Galileo¹⁵ российская система опоздает и окажется лишней на быстрорастущем рынке навигационной информации, т.е. из-за отставания в технологии все многолетние (еще с советских времен) и немалые траты на ее создание будут «обнулены».

Не отмечено за прошедшие годы и масштабных совместных российско-американских космических проектов в научной сфере, хотя именно здесь в последнее десятилетие наблюдается настоящий бум. Так, все программы исследования объектов Солнечной системы, например, Марса, США провели самостоятельно, без значимого участия России.

Технологии военного назначения

Очевидно, что использование космоса в военных целях представляется наименее вероятным полем для международного сотрудничества. Поэтому неудивительно, что в этой области США не сотрудничают даже со своими долговременными военными партнерами по НАТО, а разрабатывают, запускают и эксплуатируют космические системы, имеющие военное назначение, исключительно за счет собственных средств. Своим партнерам США предоставляют лишь условную возможность получать и использовать космическую информацию. Наиболее известный пример – глобальная навигационная система GPS, имеющая уже десятки миллионов потребителей по всему миру. При этом США имеют возможность заблокировать получение навигационной информации любым пользователям на произвольно выбранной территории Земли.¹⁶

Единственной возможной областью военного сотрудничества могла стать лишь отработка технологий для перспективных космических систем предупреждения о ракетном нападении (СПРН), создаваемых США в рамках национальной противоракетной обороны (НПРО). Ведь официальной целью НПРО провозглашается защита не от российских ракет, а от ракет, запущенных «странами-изгоями» или террористами. Такое сотрудничество действительно имело место. В основу этого, единственного совместного военно-технического проекта России и США в области космоса, получившего название RAMOS, был положен принцип стереоскопической многоспектральной съемки парой КА – российским и американским, одного и того же объекта. Это позволило бы по мере накопления информации своевременно обнаруживать запуск любой ракеты по ее демаскирующим признакам. Проект, начавшийся в 1997 г., полностью финансировался американской стороной, однако объемы финансирования год от года сокращались. Если в 2003 г. на него было выделено 50 млн. долларов, то в 2004 г. – уже 30 млн., а на 2005 г. не запланировано уже ничего, и проект официально закрыт по причине недостатка средств. Запуски КА так и не состоялись. ¹⁷

Такое развитие событий наводит на мысль, что изначально проект рассматривался американской стороной как возможность открытым путем получить информацию о технологиях и характеристиках российской СПРН, а также как своего рода демпфер, смягчающий на первых порах для российской стороны политические последствия одностороннего выхода США из Договора по ПРО. В этом случае завершение проекта обусловлено тем, что к 2005 г. цели, которые ставили перед собой США, были полностью достигнуты.

Итог по состоянию на 2004 год

1. Несмотря на официальные уверения в приверженности программе МКС, США, получив (переняв у России) весь имеющийся опыт подготовки и обеспечения длительных пилотируемых полетов, окончательно утратили интерес к дальнейшему развитию проекта. Их вполне устраивает его нынешнее, весьма далекое от первоначальных планов состояние. У США теперь в пилотируемой программе иные приоритеты – разработка нового пилотируемого корабля по программе «Созвездие» (первый непилотируемый пуск назначен на 2008 г.), создание к 2010 г. замены Space Shuttle и подготовка к лунным и марсианским программам¹⁸.

   Примет ли участие в новых программах Россия? Если и примет, то уже на самих общих основаниях и в соответствии со своим материальным вкладом, поскольку никакого нового уникального опыта Россия передать уже не сможет ввиду его отсутствия. А так как материальные возможности России с ее 600-миллионным бюджетом крайне ограничены (в 2004 г. конгресс США выделил на ближайшие пять лет на лунную программу 14 млрд. долл. ¹⁹, а оценка суммарных затрат до 2020 г. – первой высадки на Луну – составляет 127 млрд. долл.), то Россию возьмут лишь на второстепенные роли изготовителей отдельных «некритических» элементов. ²⁰ Возможно, что теперь именно это будет называться «равноправным и взаимовыгодным сотрудничеством». ²¹ Между тем Россия продолжает тратить на программу МКС до половины своего бюджета по Федеральной космической программе, по сути, оголяя все остальные проекты; NASA же расходует на пилотируемую программу менее 10% своего бюджета.²²

2. В области средств выведения российско-американское сотрудничество можно признать взаимовыгодным: в условиях обвального падения госзаказа российские предприятия сохранили производство и даже провели модернизации своих носителей, а американские корпорации за счет использования российских РН смогли в условиях кризиса сохранить и даже улучшить свое положение на рынке запусков. Однако за прошедшее время США далеко продвинулись в области создания новых средств выведения: по программе EELV созданы и начали испытания 2 семейства новых, модульных носителей «среднего» и «тяжелого» классов – Delta-4 (Boeing) и Atlas 5 (Lockheed Martin) , призванных существенно снизить стоимость выведения. Последним успехом здесь стал запуск 21 декабря 2004 г. самого «тяжелого» варианта носителя Delta-4 – Heavy, способного выводить до 24 т на низкую орбиту.²³

3. В области спутниковых технологий разрыв между США и Россией не только не сократился, но существенно увеличился. Особенно наглядно это видно в области военных космических систем. Так, в ходе операции 2003 г. против Ирака до 90% необходимой информации войска коалиции получали от космических систем, всего было задействовано более 100 спутников.²⁴ Согласно американским планам именно глобальные космические системы станут одной из основ новой концепции применения американской силы – «10 – 30 – 30».

   Российская же военно-космическая группировка, по заявлению командующего Космическими войсками Владимира Поповкина, только в 2004 г. перестала зависеть от «наследия СССР» – лишь в этом году были начаты летные испытания космических аппаратов, разработанных уже в России.²⁵ А 13 лет отставания в быстроразвивающейся отрасли –это «вечность».

4. Список космических научных программ США чрезвычайно обширен, например, в нем запланированы полеты почти ко всем планетам Солнечной системы. Это способствует широкому развитию фундаментальной науки. Так, во многом благодаря программе космического телескопа Hubble, запущенного в 1990 г., современная астрофизика переживает лавинообразный рост открытий.

   Российские научные программы, напротив, практически свернуты, ведь все ресурсы уходят в программу МКС. Отправить российский научный аппарат на орбиту сейчас значительно сложнее, чем во времена Королева. По словам заместителя председателя Межведомственной комиссии по космосу РАН академика Александра Боярчука, за последние 15 лет на орбиту выведены лишь 3 научных аппарата, в то время как советская космическая наука ежегодно отправляла на орбиту по 2 спутника. ²⁶

5. Все 90-е годы прошлого века в США шла экономически обоснованная консолидация космической отрасли, результатом которой стало завершение формирования двух крупнейших корпораций – Boeing и Lockheed Martin, имеющих как ракетное, так и спутниковое подразделения. Именно эти корпорации, в сложившемся наиболее экономически эффективном режиме дуополии, разделили между собой многомиллиардные государственные контракты в области космоса, а совместно с европейской корпорацией EADS поделили и весь мировой космический рынок.

Конфигурация российской космической отрасли остается идентичной советской структуре. В этих условиях любое сотрудничество между российскими и американскими предприятиями de facto будет идти только «снизу вверх», в силу просто колоссальной разницы в располагаемых ресурсах.

Таким образом, итог российско-американского сотрудничества заключается в том, что США стали бесспорным лидером во всех без исключения космических технологиях. При этом прежний основной конкурент за 13 прошедших лет не довел до конца ни одной крупной самостоятельной программы. В результате способность России создавать прорывные космические технологии становится все более призрачной. В этой связи российские заявления о возможности создания «суперракет», самостоятельных лунных (к 2025 г.) или марсианских экспедициях выглядят не иначе, как предназначенные исключительно для внутреннего пользования. ²⁷ Неизбежен ли был такой итог? Несомненно, главной объективной предпосылкой для такого провала передовой советской космонавтики стало катастрофическое падение госзаказа. Бюджет NASA почти в 30 раз больше бюджета Роскосмоса. Причем спад финансирования тяжелее всего отразился на более мелких предприятиях отрасли, так называемой, «второй кооперации», что привело к утрате многих специфических технологий.28 Сказался и раздел единой космической промышленности на российскую и украинскую. Так, на Украине осталось одно из крупнейших и сильнейших предприятий отрасли – НПО «Южное», тогда возглавляемое Леонидом Кучмой.

Но, несомненно, были и субъективные просчеты. Это и непродуманные политические решения в российско-американских отношениях. О том, как многие из этих решений принимались и как при этом учитывались российские интересы, сейчас уже становится известно: откровенное описание событий можно найти у активных американских политиков той поры, например, Строуба Тэлбота²⁹ и Дмитрия Саймса. ³⁰ Это и экономическая, и юридическая неготовность бывших советских менеджеров, ставших руководителями отрасли, к работе в новых, рыночных условиях: здесь достаточно вспомнить и еще незавершившуюся эпопею с МКС, и программу RAMOS.

Но также очевидно, что, воспользовавшись тяжелой экономической ситуацией и царившей неразберихой, американская сторона повела себя в крайней степени прагматично. Сотрудничество с Россией велось только в тех областях, где США испытывали недостаток опыта и технологий (это случай МКС), или там, где относительные российские преимущества можно было использовать в конкурентной борьбе, ведущейся американскими корпорациями (это случай средств выведения). В тех же областях, где у США имелись собственные конкурентные технологии, никакого сотрудничества не было, даже если оно было крайне важно для России. Поэтому если Россия и «спасла» свою космическую отрасль, но ценой этого стало подчинение ее развития интересам США.

Будущее: после 2005 года

Можно предположить два сценария дальнейшего развития событий.

Первый путь – инерционный: Россия продолжает удовлетворяться сиюминутными доходами от коммерческих пусков и щедрыми обещаниями привлечь Россию к будущим пилотируемым программам. Результатом такого выбора будет окончательное закрепление России в роли «космического извозчика», дальнейшее прогрессирующее отставание в области спутниковых технологий и, как следствие, полная утрата целевой эффективности национальных спутниковых систем, в первую очередь военного назначения. Следует также помнить, что успешная коммерческая судьба российских носителей на самом деле условна, поскольку целиком находится в руках американских компаний. В случае изменения политической или экономической конъюнктуры российские носители будут мгновенно вытеснены с рынка. Например, США могут восстановить квоты на запуск. В условиях, когда почти все коммерческие спутники либо непосредственно произведены в США, либо содержат американские компоненты, это приведет к прекращению использования российских носителей. Другим инструментом может стать принятие специального закона, например, закона Гилмана (2000 г.), вводящего санкции против России за ее сотрудничество с Ираном, и т.п. Кроме того, следует понимать, что рано или поздно будут созданы более эффективные, чем одноразовые носители, средства выведения.

Второй путь – радикальное изменение стратегии развития отрасли, основанное на пересмотре приоритетов российской космической программы, исходя из реальных потребностей и возможностей России, ее долгосрочных, а не сиюминутных интересов. Важнейшими элементами такой стратегии должны стать следующие.

1. Основные интересы России лежат не в области подготовки эффектных, но запредельно дорогих пилотируемых экспедиций на Луну или Марс, вполне обоснованные сомнения в целесообразности которых высказывают не только такие разные люди, как философ Станислав Лем^*31 или один из первых космонавтов Константин Феоктистов³², но и ряд американских ученых, и даже глава Роскосмоса Анатолий Перминов^**. Напротив, коренной российский интерес лежит в области более приземленной – в развитии прикладных спутниковых технологий в целях резкого повышения эффективности отечественных космических систем, в т.ч. военного и двойного назначения, призванных гарантировать национальную безопасность.

   В этой связи представлялось бы целесообразным проведение широкой, вневедомственной экспертизы и оценки по критерию «эффективность–стоимость» различных направлений российской космической деятельности, и в первую очередь пилотируемой космонавтики и программы МКС, именно потому, что на их долю приходится до половины бюджета Федеральной космической программы. Например, такой экспертизе, безусловно, должны быть подвергнуты и программы достройки российского сегмента МКС, и проект нового, широко рекламируемого пилотируемого корабля Клипер, планируемые затраты на который составляют тоже внушительную сумму в 10 млрд. руб. ³³

2. Ограниченность располагаемых ресурсов предопределяет лимиты допустимых сценариев российского поведения и высокую цену возможных ошибок. Поэтому в нынешних условиях прямое противопоставление российских космических интересов или программ американским представляется просто недопустимым. Успешное отстаивание российских интересов возможно лишь при наличии сильных союзников, и Россия, не вступая ни с кем в прямое противоборство, в любой совместной космической программе должна стремиться маневрировать между США и другими партнерами. Например, в программе МКС для достижения своих целей следует использовать недовольство односторонним поведением США таких партнеров, как ЕКА, Япония и Канада, которые уже достаточно много, но без видимой отдачи, вложили в совместный проект. Решение спорных вопросов путем переговоров России один на один с США здесь было бы контрпродуктивным. При этом очевидно, что никакой реальной альтернативы российскому участию в проекте, кроме не устраивающей никого консервации МКС, просто нет. Например, звучащие в американской прессе предложения о замене российских Союзов неотработанными китайскими кораблями Шэньчжоу не выдерживают никакой критики. ³⁴

   На ситуацию с коммерческим использованием российских носителей также можно смотреть позитивно. Распределив основные носители между западными корпорациями: Зенит-SL – Boeing, Протон-М – Lockheed Martin, а вскоре Союз-СТ – Arianespace (EADS), Россия, по сути, диверсифицировала свои риски на рынке запусков. Это создает хорошие условия для того, чтобы Россия стала посредником между этими тремя ожесточенно конкурирующими между собой и крупнейшими в мире аэрокосмическими

3. Советский запас космических технологий исчерпан, у России больше нет козырей для привлечения США к сотрудничеству в тех областях, где это было бы в российских интересах. США больше не нуждаются в каких-либо партнерах при выполнении своих космических программ: они самодостаточны как по ресурсам (США формируют до 75% мирового космического бюджета³⁵), так и в сфере технологий. А России партнеры нужны, и если уж не США, то ими могли бы стать быстрорастущие космические державы, в первую очередь Китай и Индия, которым еще многому можно поучиться у России. Используя ресурсы этих стран, можно обеспечить новый импульс развития российской космической отрасли. Например, на основе созданного ГКНПЦ им. Хруничева по контракту с Индией кислородно-водородного разгонного блока для индийского носителя GSLV Россия вполне может создать отсутствующий у нее собственный кислородно-водородный блок.³⁶

Однако очевидно, что такая «тонкая игра» потребует экстраординарных организационных, интеллектуальных и дипломатических усилий. Весь вопрос в том, обладает ли российская бюрократия такими ресурсами.

---

^* – «Способна вызвать усмешку даже сама аргументация, приведенная Бушем во время его выступления в НАСА. Он говорит о каких-то несметных богатствах, переполняющих недра Луны, о перспективах освоения ресурсов Марса. Очевидно, американский лидер представляет себе межпланетную экспедицию чем-то вроде похода с целью взять под контроль очередной нефтеносный район. Пока единственное, что удалось обнаружить на «красной планете», – это некоторое количество замерзшей воды. Если всю ее растопить, она растечется по поверхности слоем в 4 миллиметра. И что? На Земле четыре океана – зачем же нам марсианская вода?»

^** – «И к тому же все-таки необходимо определиться с главным вопросом: зачем лететь сегодня или завтра. Вопрос здесь, однако, заключается в определении разумной стратегии освоения космоса, а критерием разумности все же, как всегда, будет соотнесение затрат с результатами. Очевидно же, что возможности космических автоматов постоянно возрастают, и причем гораздо быстрее любых прогнозов и ожиданий в этом отношении. Кто знает, какие будут у них возможности через 10 или 20 лет?»

---

¹ Поздравление руководителя Российского авиаци­онно-космического агентства Юрия Коптева по слу­чаю запуска ФГБ «Заря» // Новости космонавтики, №1, 1999.

² Сообщение о заседании Экспертно-консультатив­ного совета по проблемам национальной безопасно­сти ГД РФ от 19.11.1998 // Новости космонавтики, №1, 1999. С. 39.

³ Интервью начальника Управления пилотируемых программ Роскосмоса Алексея Краснова // Новости космонавтики, №11, 2004.

⁴ Мохов В. Новости МКС // Новости космонавтики, №9, 2004.

⁵ Мохов В. Новости российского сегмента МКС // Но­вости космонавтики, №11, 2004.

⁶ Россия достроит свой сегмент МКС в 2011 году // Lenta.ru, 06.10.2004.

⁷ Интернет-брифинг Анатолия Перминова // www.federalspace.ru, 15.11.2004.

⁸ Шаров П., Маринин И. Космодром Плесецк – сего­дня и завтра // Новости космонавтики, №9, 2004.

⁹ Морские запуски спутников оказались невостребо­ванными // Lenta.ru, 18.10.2004.

¹⁰ Состоялась встреча руководителя Роскосмоса и президента Уральской горно-металлургической ком­пании // www.federalspace.ru, 28.10.2004.

¹¹ Маринин И. Коммерческие «Зениты» полетят с Байконура // Новости космонавтики, №3, 2004.

¹² Афанасьев И. Энергомашу – три четверти века // Новости космонавтики, №11, 2004.

¹³ Ионин А. Российские космические программы: критический анализ // Экспорт вооружений, №3, 2004.

¹⁴ Интернет-брифинг Анатолия Перминова // www.federalspace.ru, 28.06.2004.

¹⁵ Galileo набирает обороты // Коммерсант, 11.01.2005.

¹⁶ Буш лишил террористов средств навигации // По­лит.Ру, 16.12.2004.

¹⁷ Журавин Ю. RAMOS закрыли // Новости космонав­тики, №4, 2004.

¹⁸ Конгресс США выделил на освоение Луны 14 мил­лиардов долларов // Lenta.ru, 25.11.2004.

¹⁹ Глава NASA пообщался с российскими СМИ // www.federalspace.ru, 25.10.2004.

²⁰ Караш Ю. Поможет ли российской космонавтике сотрудничество с США // Известия, 03.12.2004.

²¹ Интернет-брифинг Анатолия Перминова // www.federalspace.ru, 16.12.2004.

²² Лисов И. Космический бюджет России-2004 // Но­вости космонавтики, №2, 2004.

²³ Ракета-носитель Delta-4 Heavy стартовала с мыса Канаверал // Lenta.ru, 23.12.2004.

²⁴ Черный И. США обеспокоены китайскими пла­нами // Новости космонавтики, №10, 2003.

²⁵ К 2008 году Россия будет готова к войне в космосе // Lenta.ru, 15.07.2004.

²⁶ Лесков С. Прожектов много – полетов мало // Из­вестия науки, 16.10.2004.

²⁷ Россия предложила свои суперракеты для полетов на Марс и на Луну // Lenta.ru, 18.10.2004.

²⁸ Иллюзия ракетного щита // Известия, 16.11.2004.

²⁹ Тэлбот С. Билл и Борис. Записки о президент­ской дипломатии. М.: ИД «Городец», 2003.

³⁰ Нельзя давить живущих ради счастья будущих по­колений. Интервью Дмитрия Саймса // Полит.Ру, 18.01.2005.

³¹ Лем С. Время Марса // Россия в глобальной поли­тике, №2, 2004.

³² Феоктистов К. Траектория жизни. М.: Вагриус, 2000. С. 345–367.

³³ Интервью с генеральным конструктором РКК «Энергия» Юрием Семеновым // Новости космонав­тики, №5, 2004.

³⁴ Российские «Союзы» на орбите могут заменить ки­тайскими кораблями // Lenta.ru, 26.11.2004.

³⁵ России и США выгодно идти вместе в космос. Ин­тервью с академиком Сагдеевым // Известия, 28.01.2005.

³⁶ Черный И. Российско-индийские работы по носи­телю GSLV // Новости космонавтики, №11, 2002.